Толкование на 8 главу Деяний [благовестие язычникам]

Напомним, что в 7 главе Деяний Святых Апостолов речь шла о первом христианском мученике Стефане и о его казни. (Читать текст 7 главы, а также толкование на 7 главу). 8 глава Деяний завершается кратким изображением ситуации, имевшей место после убийства Стефана. Положение ранней Церкви удручающе, но именно это поражение, кажущееся полным, способствовало расцвету благовестия. И с этой точки зрения можно сказать, что первое унижение христиан было своего рода орудием в Божьих руках, послужившим тому, чтобы скорее донести Евангелие до язычников. Неизвестно, сколько времени продлилось бы в Иерусалиме такое положение, когда церковь при численном росте, в сущности, находилась в застое. Не таков ли метод Бога, когда Он решительно разрушает наш status quo для того, чтобы на месте ветхой выросла новая жизнь?

Савл, гонитель Церкви

В стихах (8:1—3) вновь наш взор обращается к Савлу. Мы только что видели его, сторожащим одежду свидетелей во время убийства Стефана.

Савл же одобрял убиение его (8:1).

Существует предположение, что Савл в суде над Стефаном присутствовал в качестве судьи и голосовал за смертный приговор. По- видимому, Савл мог усмотреть в «деле Стефана» хорошую возможность обратить на себя внимание вождей Израиля. Далее Лука сообщает, что именно он руководил начавшимися в то время гонениями на христиан.

Как быстро может вспыхнуть и распространиться «народный гнев»! Начало положено, и вот уже радикальные круги призывают к искоренению всей христианской общины в Иерусалиме. Здесь мы вновь сталкиваемся с излюбленным литературным приемом Луки: сначала он рисует общую картину, затем останавливается на деталях. Едва ли стоит искать здесь два разных источника, это лишь своеобразный стиль боговдохновенного писателя.

…И все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии. Стремясь к точности в описании географических данных, Лука уже подготавливает здесь свой последующий рассказ о распространении Благой вести в Самарии. Необычным кажется тот факт, что апостолы, будучи руководителями Церкви, смогли остаться в Иерусалиме; также странно и то обстоятельство, что хотя и недолго, но после убийства Стефана церковь в Иерусалиме продолжала существовать. Возможно, Лука подразумевал под «церковью» общину людей, близких к Стефану, т. е. христиан из евреев диаспоры. Однако найти и уничтожить такую тесно связанную между собой группу было несложно, тем более что они говорили по-гречески и этим выделялись на фоне коренных жителей Иерусалима. Неизвестно, какие отношения были между людьми Стефана и палестинской общиной. Ничего не сказано и о том, как в Иерусалиме относились к апостолам. Во всяком случае, трудно представить, что руководителей Церкви оставили в покое, в то время как всех прочих христиан подвергли преследованиям.

Только так следует понимать и сообщение, что

Стефана же погребли мужи благоговейные, и сделали великий плач по нем (8:2).

Под благоговейными мужами, вероятно, подразумеваются члены церкви в Иерусалиме, которые таким образом выразили свое единоверие со Стефаном. Если бы он действительно был казнен как приговоренный к смерти преступник, то вряд ли удалось бы совершить этот великий плач. Терпимость, проявленная по отношению к его погребению, показывает, что далеко не весь народ одобрил казнь Стефана, как позднее и убийство Иакова. Исторические процессы настолько многогранны, что бывает очень сложно постичь их целиком. Нам следует иметь в виду, что в иудаизме существовали самые разные взгляды на христианскую общину. Ведь в то время наряду с первосвященниками были и такие терпимые к христианам люди, как Никодим, уважаемый богослов у фарисеев, Иосиф из Аримафеи или Гамалиил (см 5 главу Деяний). Если говорить о религиозно-историческом фоне, то наряду с саддукеями за власть в Иерусалиме тогда боролись и фарисеи (см 23 главу Деяний). Состав религиозных коалиций менялся в зависимости оттого, о каком вопросе шла речь и какой политический расчет преобладал в тот или иной момент.

Во всяком случае, в создавшейся ситуации фарисей Савл видел свое место среди противников христиан. Когда Лука пишет:

…Савл терзал церковь… (8:3),

то имеется в виду, что он и его сторонники предпринимали попытку уничтожить ее. Следует заметить, что Савлу не требовалось каких-либо усилий, чтобы выяснить, кто состоял в церкви, поскольку христиане до того времени не видели причин таиться. Кроме того, по-видимому, именно христиане-эллинисгы вызывали особую неприязнь у консервативных иудеев.

Если Савл преследовал христиан, входя в домы (8:3), то, вероятно, дом в той ситуации был единственно возможным местом собраний, поскольку из-за возникших разногласий иудеев из диаспоры, наверняка не пропускали в Храм с его притворами и в синагоги. Савлу доносили об этих собраниях в частных домах, и он арестовывал верующих.

Двухтысячелетняя история преследований христиан продолжается и в наши дни. Мы становимся свидетелями того, как выслеживают, подвергают арестам и осуждают последователей Христа во многих странах. Так было и есть. Но вместе с тем противники Евангелии оказывают себе медвежью услугу: вынуждая христиан рассеиваться по всему свету, они тем самым способствуют распространению Благой вести. Тертуллиан был прав, говоря: «Кровь христиан есть семя [Церкви]».

Так начинается распространение Благовестия среди язычников.

Начало благовестия среди язычников.

В дальнейших главах книги ДЕЯНИЯ СВЯТЯХ АПОСТОЛОВ на передний план выступают две темы, особенно важные для молодого христианства, а именно — воздействие Святого Духа на апостолов и их благовестие язычникам. Обе они тесно связаны между собой, ведь к язычникам апостолов привело не человеческое своеволие — Сам вознесшийся Христос через воздействие Святого Духа неоднократно указывал Своим ученикам этот путь. Так случилось с Филиппом, Петром и особенно с Павлом. Обретя Святого Духа, они преодолевают нерешительность и вступают на новое поприще. Деяния можно в известном смысле рассматривать как трактат в защиту необходимости проповеди среди язычников, главным предметом спора эллинистов с иудеохристианами, которым спасение в Иисусе казалось возможным только через принадлежность к народу Израиля. Это противоборство и помешено в центр исторического сочинения Луки, в котором автор основательно размышляет о правомерности благовестия язычникам. Павлу также пришлось уделить в своих посланиях этой проблеме немало внимания.

Итак, очевидно, что распространение Благой вести язычникам из Иерусалима за его пределы представляло собой отнюдь не географическую проблему. Говоря о язычниках, не следует думать, что речь идет лишь о тех народах, что жили за пределами Израиля. Население Галилеи было смешанным — иудео-языческим, города Декаполиса (Десятиградия) также были населены язычниками, да и жители Самарии не были чистокровными евреями. Пестротой этнического состава отличалась и прибрежная полоса, где еще со времен Давида жили филистимляне. В любом случае, необходимость выхода за пределы Иудеи приводила к размышлениям о возможных маршрутах проповедников.

Следует напомнить читателю, что во второй части Деяний на передний план выступает Савл Тарсянин, вокруг деятельности которою, начиная с главы 13, и концентрируется рассказ Луки.

Благовестие язычникам: миссия Филиппа в Самарии.

В стихах 8:4 — 8:25 рассказывается о миссии Филиппа в Самарии.

Как уже отмечалось, в Деяниях апостолов Лука не излагает события в строгом хронологическом порядке, поэтому мы не можем воспользоваться методом «относительной хронологии», который, как правило, помогает датировать связанные между собой события. Автор Деяний почти не называет точных дат событий, поэтому не поможет здесь и метод «абсолютной хронологии». Эти обстоятельства весьма затрудняют составление хронологической таблицы произошедшего. К тому же Лука подчас вынужден последовательно рассказывать о том, что происходило одновременно.

Однако очевидна связь стиха 8:4 с теми событиями, о которых рассказывалось ранее:

…рассеявшиеся ходили и благовествовали слово.

Это сообщение, скорее всего, относится ко времени вскоре после вознесения Иисуса, может быть, к середине 30-х гг. Рассеяние уверовавших во Христа эллинистических евреев обозначено в греческом тексте производным от слова, которым называется рассеяние иудеев по всему миру. В самом повсеместном распространении гонимых христиан видна цель Господа — проповедь о Его милосердии среди всех людей. Очевидно, что для этого не требовалось дополнительных указаний Святого Духа и потому рассеявшиеся самостоятельно начали возвещать слово (собственно говоря, «слово» и означает весть о Христе).

Обратите внимание на то, что текст легко делится на соответствующие части:

  • 8:5—8 рассказ о служении Филиппа в Самарии;
  • 8:9— 13 встреча волхва Симона с Филиппом;
  • 8:14—17 прибытие Петра и Иоанна из Иерусалима;
  • 8:18—24 попытка Симона купить за деньги дар Божий;
  • 8:25 заключение.

Филипп — единственный проповедник-одиночка, о котором сообщается в Новом Завете. Как правило, апостолы и другие христиане отправлялись благовествовать вдвоем. В 21 главе Деяний Филипп назван благовестником, одним из семи диаконов. В этот более поздний период он жил в Кесарии у моря, его четыре дочери пророчествовали.

Следует различать Филиппа-апостола, в списках апостолов обычно стоящего пятым, и Филиппа-благовестника, о котором и идет здесь речь. Филипп-апостол в Евангелии от Иоанна играет немаловажную роль. Так, некоторые греки (никто не может с уверенностью сказать, действительно ли это были именно греки или, что более вероятно, грекоязычные неиудеи) хотели поговорить с Иисусом и просили Филиппа и Андрея помочь им в этом. Данный факт дает некоторым комментаторам основание полагать, что апостол Филипп, имевший связи среди греческих язычников, в дальнейшем мог стать также одним из руководителей эллинистической общины в Иерусалиме и быть одним из семерых диаконов. Однако против этой версии говорит четкое различие между «семерыми» и «двенадцатью» в 6 главе Деяний, — и в самом деле, едва ли кто-то мог занимать обе должности одновременно.

Так Филипп пришел в город Самарийский и проповедывал им Христа (8:5). Вероятнее всего, Лука имеет в виду Сихарь, в то время главный город Самарии, расположенный на восточном склоне горы Гевал. Сам город Самария был разрушен в 107 г. до н. э. иудейским правителем Иоанном Гирканом, Сихем же в то время уже не существовал.

Если Филипп проповедывал им Христа, это означает, что самаряне — полуиудеи-полуязычники — нуждались во Христе и были готовы уверовать в Него. Заметим, что данные предпосылки никогда не были бесспорными. Однако это два основных условия успеха миссионерской деятельности. Благовестие едва ли имеет смысл там, где последовательно придерживаются учения о предопределении. Ведь если решение о спасении или гибели принято, зачем нужно благовестие? Следует быть предельно осторожными в тех случаях, когда на основании отдельных цитат из Писания создается целое учение.

Город Сихарь знаменит и тем, что здесь состоялась встреча Иисуса с самарянской женщиной у колодезя Иаковлева, вызвавшая определенное духовное оживление в городе. Можно предположить, что люди из Сихаря были хорошо осведомлены об Иисусе. Но Филипп проповедовал им Христа. В свете уже состоявшегося воскресения Благая весть приобрела окончательную определенность. До воскресения люди могли считать Его одаренным человеком, мудреном или искусителем. Филипп пришел подтвердить самарянам, что Мессия неспроста говорил с женщиной у колодца: Отец послал Сына Своего искупить всех.

Итак, поскольку самаряне, по-видимому, уже знали о Христе, то вполне убедительно звучит и сообщение о том, что народ единодушно внимал тому, что говорил Филипп, слыша и видя, какие он творил чудеса. Ибо нечистые духи из многих, одержимых ими, выходили с великим воплем, а многие расслабленные и хромые исцелялись.

И была радость великая в том городе (8:6—8).

Этот фрагмент убедительно свидетельствует о том, что исполняется слово Иисуса о подкреплении Благой вести «последующими знамениями». Лука, к примеру, рассказывает об исцелениях от физических недугов и одержимости бесами, из-за которых всегда и везде при благовестии среди язычников происходит смятение.

Лука сразу приводит пример противоборства между Богом и Его противником. Далее в Деяниях сказано о Симоне, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого. Волхвование, или магия у древних, как, впрочем, и у современных язычников, — обычное явление. Волхв, или маг также может совершать сверхъестественные деяния — заклинать умерших, гадать, истолковывать сны. Хотя иудеям было категорически запрещено заниматься магией (Книга Левит, глава 19), она все равно практиковалась в Израиле. Маги и пророки явственно противопоставляются друг другу. Там разъясняется, что магия есть не что иное, как неудачная попытка человека восстановить утраченную связь с Богом. Вспомним, что Моисей не раз предостерегал свой народ от опасности этого пути и завещал ждать того пророка, которого пошлет Господь. Верующий же в Бога не должен надеяться на людей, которые считают, что могут манипулировать «богами». Не магия, а молитва и просьба о заступничестве — вот что соединяет нас со Всевышним.

Между тем маги действительно обладают некоторой властью над людьми, исходящей, однако, не от Бога, а от сил тьмы. Неудивительно, что до сих пор магам удается увлекать людей своими чарами, добиваясь тем самым почитания. По всей видимости, занимавшийся волхвованием Симон также выдавал себя за кого-то великого, и потому некоторые люди считали, что он и есть великая сила Божия. За этими названиями прослеживаются мессианские притязания самого Симона. Известно, что слово «сила» у иудеев считалось метонимическим именем Бога, поскольку настоящее имя Господне произносить запрещалось. Поскольку в магических действиях отчетливо проявляется издревле присущее человеку стремление быть подобным Богу (см, Бытие, глава 3), Симон, вероятно, также был одержим этим желанием, хотя в конце концов он все же признал власть Бога.

Да, сила зла существует, по власть Господа сильнее. Тому, кто предан Иисусу, не следует опасаться демонических сил, ибо от них можно освободиться. Чтобы показать это воочию, Он спасал уверовавших, изгоняя из них бесов, и таким образом показывал реальность существования злых сил.

Согласно Луке, то же происходит теперь и в Самарии: Но, когда поверили проповеднику Филиппу, благовествующему о Царствии Божием и о имени Иисуса Христа, то крестились и мужчины и женщины. Уверовал и сам Симон и, крестившись, не отходил от Филиппа; и, видя совершающиеся великие силы и знамения, изумлялся. Что же это была за весть, которая могла освобождать людей от одержимости бесами? Это и было благовествование о Царствии Божием. Следует заметить, что речь идет вовсе не о неком государственном образовании, нанесенном на географическую карту, а о том, что Бог, описательно называемый в Ветхом Завете Царем, наконец-то вступает в Свое Царствие: в данном случае подразумевается не определенная территория, а люди, которые позволяют Ему стать Господом их жизни. Благовествование о Царствии Божием является, с одной стороны, выражением желания Бога восстановить утраченную связь с каждым человеком, и, с другой — предложением спасения тому, кто подчинится Божественной воле. Господь привлекает верующего на Свою сторону, избавляя вместе с тем от пут греха, смерти и дьявола. В Библии этот приход к Богу всегда представлен как акт освобождения. Человек становится воистину свободным, когда возвращается к своему Создателю и Небесному Отцу.

Кроме того, Филипп благовествует и о имени Иисуса Христа. Под именем прежде всего подразумевается личность, а в данном случае — и ее деяния. Страдания, смерть и воскресение Иисуса всегда были содержанием христианской проповеди. И, судя по всему, проповедь Филиппа была принята. Как замечательно, что мы имеем возможность составить представление о словах и деяниях Христа и передать другим высказывания апостолов Нового Завета! От «смерти второй» спасает лишь вера в Сына Божьего, Который ради нас взял на Себя гнев Бога, умер и воскрес. Такая «слепая» вера не знает ничего, кроме того, что является для нее решающим. Она не обесценивает наш богословский метод борьбы за истину, но иногда указывает нам наше место.

И здесь же Лука сообщает нам о последствиях событий в Сихаре (8:14—17). Слухи достигают Иерусалима, и Петр с Иоанном, вероятно как самые авторитетные апостолы, направляются проконтролировать работу Филиппа. При этом подчеркивается, что, несмотря на проповедь и крещение, Святой Дух не сходил еще ни на одного из них (8:16). Прямо противоположное говорится в описании проповеди Петра у Корнилия, где принятие Духа рассматривается как необходимое основание для крещения. По всей вероятности, в этом факте нам следует видеть свидетельство того, что как проповедь Благой вести, так и ее восприятие до сих пор предшествовали принятию Духа.

Многие богословы приписывают заслуги в распространении Благой вести исключительно Павлу. Это неверно, и Лука так не считает: по его словам, именно Петр был «первым камнем» в «здании» Церкви. Кроме того, благодаря его деятельности самаряне и язычники получили дар Святого Духа.

Этот эпизод показывает нам и то, как воспринималось крещение во времена ранней Церкви:

…были они крещены во имя Господа Иисуса (8:16).

Крещение во имя… Иисуса означает смену владельца, как это было в древности, когда раб мог получить другое имя от своего нового господина. Тот, кто правомочен нарекать человека именем, и является господином над ним. С этой точки зрения мы, вероятно, не до конца понимаем смысл обряда, когда крестим именем Иисуса, т. е. по Его поручению и по Его воле. Очевидно, что речь по-прежнему идет о смене власти над человеком. Известно, что раньше раб мог быть помечен татуировкой или клеймом как вечная собственность господина. Однако клеймили человека против воли, а крестят по желанию. Крест как неотъемлемый знак принадлежности Иисусу Христу может быть нам опорой в тяжелые времена, когда наши чувства и наша воля не помогают поддерживать веру. Поэтому Мартин Лютер иногда говорил при одолевавших его искушениях: «Baptizatus sum!» [я крещен — лат.|. Таким образом, при крещении мы прежде всего обретаем Божье водительство.

Это деяние, совершаемое апостолами над крещаемым по воле Бога, импонирует волхву Симону, заинтересованному в чудесных превращениях. Симон

… принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго (8:18 и сл.).

Очевидно, волхв не понял того, что только Сам Бог может дать эту власть и дарование Духа не зависит от человека. Будет ли справедливо по отношению к Симону предположить, что его обращение ко Христу было лишь внешним, что он позволил крестить себя, будучи увлекаемым толпой, не отрекшись внутренне от прежней жизни и не обратясь всем сердцем к Иисусу? Бывает, что человек, поддавшись настроению, определенному душевному состоянию, обращается, однако решительного поворота в жизни не производит. По всей видимости, Симон видел, как из-за Филиппа исчезает благосклонное отношение к нему со стороны народа (8:12), к тому же действия Филиппа произвели сильное впечатление на него самого (8:13). И в наше время некоторые люди также совершают покаяние только потому, что окружающие ждут от них этого, или же это происходит неосознанно. Разумеется, такого рода обращение лишено глубокого духовного смысла. У Симона поверхностность веры проявляется в том, что собственное «я» все еще остается в центре его внимания:

…дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго.

Кстати говоря, от имени Симона позднее возник термин «симония», обозначающий предоставление должности среди духовенства за деньги — явление, особенно распространенное в Средние века.

Петр сразу же разглядел заблуждение новообращенного (8:20—23) и с возмущением отверг его притязания. Ему открылось, что сердце Симона неправо пред Богом, и Петр призвал его к истинному обращению (8:22). Апостол говорит Симону и о его лжи, т. е. противостоянии Господу (8:23). Мы видим, как легкомысленно прореагировал на это сам Симон:

…помолитесь вы за меня Господу, дабы не постигло меня ничто из сказанного вами (8:24).

Очевидно, что желающий получить духовную помощь и заступничество не может ограничиться этим. Здесь, вероятно, дает о себе знать естественный страх мага перед чужой магией, перед проклятием другого мага.

Далее говорится о том, что, возвращаясь в Иерусалим, апостолы во многих селениях Самарийских проповедали Евангелие (8:25). Этим сообщением Лука завершает свой рассказ о начале благовестил среди язычников-самарян, где слово Божье распространяется с одобрения авторитетнейших апостолов Иерусалима. Бог избирает Филиппа, чтобы подвигнуть его на великий труд благовестника, и читатель с нетерпением ждет, что же будет дальше.

Прежде чем погрузиться в дальнейшее повествование, приведем еще несколько замечаний по поводу личности волхва Симона. Он встречается нам и в более поздней церковной литературе как родоначальник ереси. Таким изображают его ранние учители Церкви Иустин, Ириней Лион-кий, Ипполит, таким он представлен в «Псевдоклиментинах» . Его имя часто связывают с гностицизмом, опасным лжеучением, в котором акцент делался на самоискуплении путем интеллектуального совершенствования. Может быть, до событий, описанных в Деян. 8, Симон уже был приверженцем гностицизма? В таком случае христианский гностицизм можно отнести к христианизированному варианту идеологии, которая уже существовала ранее. Но эта версия, по всей видимости, ошибочна. Последние исследования показывают, что в Малой Азии гностицизм широко распространился в интеллектуальных кругах как своего рода «вторая волна» вслед за «первой волной» — христианством. В гностицизме по-своему толкуется учение Христа, поэтому он представлял угрозу ранней Церкви. Был ли Симон в числе зачинателей этого нового направления? Нс исключено. В таком случае внимание Луки к этому историческому лицу приобретает для нас особое значение.

Проповедник Филипп и эфиопский евнух (8:26—40)

крещение евнуха
The baptism of the eunich
Rembrandt, 1626

Вот мы и добрались до решающего места в повествовании, где сообщается о начале благовестим среди язычников (ранее в Самарии апостолы все же имели дело с полуиудеями). Эфиоп, о котором здесь идет речь, был на первый взгляд далек от Бога, и именно о нем Лука сообщает как о первом крещеном язычнике.

Филиппу, которого мы только что видели в Самарии, где он с успехом благовествовал, это поручение могло поначалу прийтись не по душе. Ведь он так много сделал для проповеди Евангелия среди самарян, а также для дальнейшей пастырской заботы о них! Началось духовное пробуждение среди принявших учение Христа, и у него было множество дел в связи с этим. Теперь же ему следовало оставить все и уйти прочь, в безлюдную иудейскую пустыню.

А Филиппу Ангел Господень сказал:

встань и иди на полдень, на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу, на ту, которая пуста. Он встал и пошел (8:26 и сл.).

Как всегда в решающие моменты повествования о деяниях апостолов, побуждение здесь исходило от Бога. В данном отрывке это был Ангел Господень, т. е. Божий посланник, а в дальнейшем (при переходе из Малой Азии в Европу) — «некий муж». Таким образом, Лука сообщает нам, что это было не человеческое решение, а лишь послушное следование воле Божьей. Филипп подчинился слову — …встань и иди… Он встал и пошел. Следовательно, великое дело благовестил среди язычников возникло из послушания слову Божьему, в тихом общении с Господом. Лука подчеркивает, что дорога из Иерусалима в Газу — важный торговый путь того времени, связывавший Сирию и Египет, была пуста. Переход же из Самарии до этой дороги составлял примерно 80—100 км, скорее всего, он проходил через горные районы Иудеи, Хеврон и прибрежную низменность в направлении Газы. В пути у Филиппа было достаточно времени для общения со Всевышним.

Из текста оригинала не совсем понятно, что именно хотел сказать Лука: …Иди на полдень… или: «Иди на юг» . По- видимому, возможны оба варианта перевода. Однако указание на время все же кажется более уместным, ведь дорога должна была быть пуста, что весьма вероятно при полуденной жаре, характерной для этого времени суток, когда люди стараются не выходить на улицу. С другой стороны, если бы Лука хотел сказать именно это, он, скорее всего, использовал бы какой-либо другой греческий предлог вместо каш— «по», «сообразно», «с», «в», — поскольку он ни-когда не употребляется в Септуагинте в сочетании со словом полдень. Возникает ощущение, что Божий посланник не дал Филиппу конкретных наставлений о дальнейших действиях. Тем самым Бог, очевидно, предоставил ему возможность самому проявить инициативу и любовь.

И вот, муж Ефиоплянин, евнух, вельможа Кандакии, царицы Ефиопской, хранитель всех сокровищ, ее, приезжавший в Иерусалим для поклонения… (8:27). Лука придает особое значение описанию этого человека и дает ему несколько определений. С точки зрения иудаизма, он был отделен от Бога тремя преградами: язычеством, кастрацией, богатством. В ветхозаветном представлении в высшей степени невероятным считалось то, что такой человек может прийти к Богу.

Однако воздействие Божьего Духа, как это нередко случается, перечеркивает все привычные человеческие представления. Этот африканец приезжал в Иерусалим для поклонения (8:27). Не сообщается, каким образом он пришел к иудаизму, — возможно, это случилось благодаря иудеям диаспоры, жившим на его родине. Во всяком случае очевидно одно: он предпринял трудное путешествие в Иерусалим, чтобы поклониться Богу там, где, по существующим представлениям, Он обитал. Можно себе представить, каким разочарованием стала для него эта поездка: ведь перед входом в помещение Храма он увидел надпись, запрещающую язычникам переступать порог под угрозой смертной казни. Правда, он вполне мог молиться во дворе, предназначенном для язычников, но мысль о том, что иудеи не желают допустить его к Богу, наверняка огорчала его сердце.

Вельможа встречает Филиппа на обратном пути. Интересно, что, сидя на колеснице своей, эфиоп читал пророка Исаию (8:28). Каким-то образом ему удалось добыть свиток, что для язычника в то время являлось сложной задачей, ведь это было Священное Писание! Во время поездки он, по тогдашнему обычаю, мог сам читать его вслух или приказать делать это грамотному рабу. Почему же именно Исаия? Может быть, потому, что как раз этот пророк предсказывал возможность стать детьми Божьими даже евнухам. По всей вероятности, в книге пророка Исаии этот богобоязненный язычник нашел убедительное подтверждение тому, что и ему Господь явил Свою милость.

Итак, Дух Господень послал Филиппа к человеку, ищущему Бога, и они быстро вступили в разговор.

…Разумеешь ли, что читаешь? — спросил Филипп. Он сказал: как могу разуметь, если кто не наставит меня?.. (8:30 и сл.).

Завязывается разговор над раскрытым Писанием и выясняется, что эфиопу мешают не языковые проблемы — он пытается понять отрывок в Книге Исаии, до сих пор считающийся спорным даже в иудейской среде. Некоторые исследователи полагают, что страдалец, о котором идет речь в тексте, — это сам пророк. Другие думают, что здесь подразумеваются исторические страдания избранного Божьего народа. Третьи придерживаются мнения, что в стихе говорится о Божьем Мессии.

Филипп обладает знаниями, позволяющими истолковать этот текст, который следует рассматривать через призму распятия и воскресения. Речь здесь идет не о жизненной позиции, отраженной в девизе: «Праведник должен много страдать» или в постулате сократовской философии: «Лучше страдать от несправедливости, чем творить несправедливость». Здесь говорится о том Единственном, Который ради нас принял страдания и умер. Только осознав это, мы можем постичь истинную глубину Священного Писания. Его исследование помогает глубже понять замысел Божий, но лишь полная вера в Иисуса Христа открывает нам путь к истине.

В цитате из Исаии говорится об уничижении и превознесении. Эго и есть пророчество об унижении и смерти Иисуса. В Его смерти Бог признает Его Своим Сыном, возносит к Себе и через эту наивысшую из жертв открывает доступ в Царство вечности всем народам. Сам же Он не может засвидетельствовать этого на земле, ибо вземлется от земли жизнь Его. Ему нужны люди, которые будут говорить вместо Него (например, Филипп или влиятельный при эфиопском дворе евнух). Кроме того, обратите внимание на следующую параллель: Раб Божий не отверзает уст Своих (8:32), но Филипп отверз уста свои и, начав от сего Писания, благовествовал ему об Иисусе (8:35).

Можно только гадать, о чем еще говорили Филипп и евнух. Несомненно, что в результате этой беседы эфиоплянин захотел креститься. Между тем, продолжая путь, они приехали к воде; и евнух сказал:

вот вода; что препятствует мне креститься? <… > И приказал остановить колесницу, и сошли оба в воду, Филипп и евнух; и крестил его (8:36,38).

Считается, что ст. 37, повествующий о кратком испытании перед крещением и об исповедании веры, — более поздняя вставка, так как он отсутствует в рукописях, содержащих, по мнению большинства исследователей, подлинный текст. Но из основного текста мы видим, что даже в столь ранний период крещение уже являлось необходимым следствием обращения в веру. Оно было не общественным исповеданием, а действием Бога, совершаемым над человеком, в определенном смысле сменой власти над ним. Итак, преграды пали, в духовном смысле вельможа стал свободен. Сказанное подтверждает также и то, что евнух продолжал путь, радуясь (8:39).

Когда же они вышли из воды,

Дух Святый сошел на евнуха, а Филиппа восхитил Ангел Господень, и евнух уже не видел его… А Филипп оказался в Азоте и, проходя, благовествовал всем городам, пока пришел в Кесарию (8:39,40).

Внезапное восхищение, понимаемое как физическое исчезновение человека, описано в Библии неоднократно. Евнух вполне смирился с исчезновением Филиппа и продолжал свое путешествие на родину. В дальнейшем полем проповеднической деятельности Филиппа становятся Азот, Кесария и другие прибрежные города.

Итак, в рассмотренном отрывке Лука свидетельствует о том, что пали две значительные преграды, отделявшие, согласно иудейскому учению, человека от Бога: преграда для неиудея и преграда для евнуха. Таким образом, Лука показывает нам, как Господь в Иисусе может убрать с пути все, что способно отделить от Него человека.

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *